— Но, отец, как же мне сказать об этом учителю? Ведь все станут считать, что я наябедничал на Ли-Ли, и возненавидят меня!

Юй Гань видел в глазах сына отчаяние и всем сердцем сострадал ему. Его мысли унеслись в далекое прошлое, когда ему так же пришлось столкнуться с жестокостью ученического кодекса чести.

— Но у тебя нет другого выхода, — возразил Юй Гань, — ведь речь идет не об обычной шалости. Если ты, невольный свидетель проступка Ли-Ли, так и будешь молчать, то наказаны будут все.

— Но все к этому готовы! — воскликнул сын с горячностью и, понизив голос, добавил: — Потому что все боятся Ли-Ли. Он сказал, что всякий, кто на него донесет, будет считаться трусом, заслуживающим наказания.

— Но ведь всякое новое хулиганство, которое сходит ему с рук, делает его еще более дерзким. Для его же блага необходимо, чтобы кто-то помог ему остановиться. Но вы малодушно покрываете его проступки. Прислушавшись к голосу совести, ты поймешь: тот, кто ничего не предпринимает для предотвращения зла, так же плох, как тот, кто его творит. Конечно, для того, чтобы совершить правильный поступок, требуется смелость. Трус — это тот, кто, ясно понимая, что именно следует предпринять, продолжает оставаться в бездействии.

— Но отчего сделать это должен именно я? — спросил сын, поняв, куда клонит отец. — Почему непременно я должен что-то предпринимать, если есть другие?

— Потому, — ответил отец, — что только ты сам можешь выиграть свой бой, и только ты сможешь гордиться этой победой. Поверь: предстоящая расплата за совершенный поступок меньше того стыда, который ты будешь испытывать, если останешься безучастным. Ты перестанешь уважать сам себя! Итак, выбор за тобой.

— Иначе говоря, я должен решить, что для меня лучше: молчать, презирая самого себя, или поднять голос, вызвав всеобщую ненависть? Ничего не скажешь, завидный выбор.

— Увы, третьего не дано... И вот еще что: истинная честь и настоящее уважение существуют лишь для того, кто сам себе господин, а не для того, кто подстраивается под чужое мнение.

На следующий день мальчик предложил Ли-Ли самому признаться в проступке. Ли-Ли отказался и стал угрожать побоями. Тогда мальчик рассказал учителю правду и в скорости гордо демонстрировал синяки, полученные в результате победы над собственным страхом. Заслужив уважение не хулиганскими выходками, а твердостью характера, он, спустя некоторое время, превзошел популярностью Ли-Ли. Таким образом, мальчик, вступив в борьбу с собственным страхом, одержал над ним верх. Юй Гань не ошибся: его сын теперь уважал себя.