Однажды Чжан спросил у властителя царства Вэй:

— Ваше величество, случалось ли вам наблюдать резвящихся в древесных кронах обезьянок? Прыгающие по верхушкам кедров и камфорных деревьев, они столь резвы и увертливы, что даже знаменитые стрелки И и Пэн Мэн не смогли бы в них попасть! Но когда им хочется полакомиться спелой шелковицей, куманикой или боярышником, обезьянки спускаются на землю, и вся их бойкость куда-то исчезает. Они пугливо озираются по сторонам, а движения их становятся замедленными и осторожными. То есть, оказавшись в непривычных условиях, обезьянки теряют возможность реализовать свои способности. То же происходит и с человеком. То, что представляется ему выгодным и сулит безопасность, в действительности лишь отвлекает от полного осуществления возможностей.

— Мне понравилась твоя притча, — сказал властитель. — Обезьянка представляется мне олицетворением зловредной стороны нашего «я». Отказавшись от своей истинной природы, мы вынуждены измышлять новое; а измыслив — цепляться за него с безнадежным отчаянием падающего в бездну.

— Именно так! — воскликнул Чжан. — Пользуясь неведением человека относительно его истинного «я», выдуманная личность поддерживает иллюзию жизнеспособности, прибегая к убедительной, хотя и пустой болтовне...

— И эта болтовня, — продолжил властитель, — которую следовало бы пропускать мимо ушей, отравляет сердце. Непрестанный поток мыслей — то докучливых, то сладостных — увещевает и запугивает нас. Ложное «я» пытается внушить, будто печется исключительно о нашей безопасности и душевном спокойствии.

— Как же избавиться от назойливого и фальшивого «я»?

— Очевидно, следует прилежно развивать те стороны сознания, которые, избавив нас от несносных «обезьянок», позволят проявиться нашей истинной сути.

— Хорошо сказано, мой господин, ибо только так и можно избавиться от этой воображаемой силы, которая делает нас бессильными.