Секрет освобождения от отвлекающего вмешательства эго: разделенное единство

Поддаваясь ошибочным внушениям о своей изолированности, мы изыскиваем для удовлетворения привычных нужд внешние средства. Однако неизбежно наступает время, когда мы ощущаем притяжение, влекущее нас к тому, частью чего, несмотря на все заблуждения, мы являемся с момента появления на свет. Но воссоединению должен предшествовать трудный период расчистки сознания от груд ненужного хлама — самообмана, предрассудков, фобий и ложных страхов. Высшее начало нашего «я», сознающее причастность к единому целому, продвигает нас вперед не быстрее, чем позволяет эго. Как показано в притче, форсирование событий может лишь отсрочить достижение успеха. Являясь неотъемлемой частью нашего «я», эго не может быть разрушено; однако оно может и должно подчиняться нам.

Смерть отца и осознание сыном своего настоящего естества олицетворяет окончание разъединения между истинным «я» и эго. Сын преодолевает ранее сковывавшие его искусственные ограничения и перестает ощущать свою неполноценность, поскольку отеческая забота должным образом подготовила его к восприятию истины, последовательно проведя через все необходимые подготовительные этапы. Научившись управлять дворцовым хозяйством, сын наконец смог объединить разобщенные части личности.

Из-за склонности эго беспрерывно лгать самому себе, окружающим и той личности, которая себя с ним отождествляет, убедить его в том, что его отчужденность иллюзорна, становится достаточно сложной задачей. Просветление предполагает осознание единства с тем, что нас окружает. Но для эго представление о неделимой сущности Вселенной неприемлемо, поскольку колеблет три главные опоры эгоизма: Я, Мне и Мое. Эгоизм — это убежденность в том, что личность, с которой Я себя отождествляю, превосходит остальных и, стало быть, Я имею право подходить к другим со своими мерками; Я лучше других могу судить о чужих изъянах; того же, что касается моих собственных недостатков, Я не знаю и знать не хочу. Эгоизм — это Я, Я и еще раз Я.

Нашим врагом является не само эго, представляющее неотъемлемую часть сознания, но проявляемый им эгоизм, стремящийся сделать нас чем-то отдельным и изолированным. Это тот самый клей, который не дает нам оторваться от самих себя. Эгоист — не тот, кто слишком много думает о себе, а тот, кто недостаточно думает о других. За фасадом мании величия эгоист скрывает комплекс неполноценности.

Вместо того, чтобы разбираться в людях и служить им, эгоисты предпочитают ими манипулировать, проявляя к ним потребительское, эксплуататорское отношение. Вместо сотрудничества эгоисты избирают путь соперничества; беспроигрышным ситуациям они предпочитают такие, в которых выигрыш достается только им. Эгоисты стремятся урвать кусок, при этом вовсе не желая, чтобы другие преуспевали не хуже их. В центре внимания эгоиста — всегда его низменное эго, а не истинное «я».